м4м4 мы/\4 р4му
Почему эту трилогию надо прочесть и время от времени просматривать

рецензия на "мир /soft/total/"от Джагга (17ur.livejournal.com)

какое-то время появилось, и я решил почитать книги на русском языке. Решив, вспомнил про некогда озвученное намерение ознакомиться со всей трилогией мира "/soft/total". Читать её надо в следующем порядке: сначала собственно "/soft/total" (2013 год), потом "тульпа" (2017 год) и, наконец, "третий контур" (2018). Найти можно здесь, у автора. Тексты к распространению свободны, названия без заглавных списаны именно оттуда.

В первую очередь трилогия вызывает ностальгию, причины которой чисто технические. Автор придумывает - точнее, выводит - целый мир и пишет по нему три сравнительно небольших текста; итоговая плотность мысли на строчку ту ностальгию и вызывает. Не Лем, конечно, но кто сейчас Лем?

Условия автором проговорены: наращивание доступных вычислительных мощностей и ударная инвестиция их в безопасность, понимаемую через минимизацию общего числа неприятностей с членами группы, в которой существует общество.

Допущения тоже проговорены: неспособность локальных объединений (начиная с отдельно взятых семей) ни намеренно противостоять этой тенденции, ни случайно усложнить своей обыденной деятельностью достижение поставленных целей.

К допущениям можно отнести и технические моменты, вроде способности всадить в человеческую плоть устройство связи на предмет отслеживания здоровья абонента и неспособности использовать всаженное для рутинного вскрытия всех и всяческих планов указанного абонента задолго до и вместо сюжета.

То есть - отсюда и поминание Лема всуе - автор предлагает читателю расклады, посмотреть позицию.

Из-за небольшого объёма произведений такое ведёт к экономии на очень важной вещи, на которой художественная литература и выросшие из неё жанры стоят, лежат и поворачиваются: рассказ про изменения персонажей.

Я не могу говорить за автора, но предполагаю, что сами сюжеты "тульпы" и "третьего контура" обыгрывают это обстоятельство (экономия на описании изменений персонажей), заметное в первой повести - в той заметны двуногие декорации.

Впрочем, минимальный "джентльменский набор", необходимый жанру, есть во всех трёх вещах: до героев доходят те самые расклады, "как оно на самом-то деле", и это их п(р)отрясает.

В первой части повествования о мире "/soft/total" задача управления обществом решена через страх обывателя перед потерей собственной репутации. Сделаешь что-то не то, и Большой Брат поднимет твои записи без срока давности на предмет соответствия заведомо противоречивым правилам поведения.

У людей от этого страха ан масс начинает ехать крыша, и они хуже работают. Здесь можно иронически указать, что управление через компромат - нынешняя привилегия, которой в том светлом будущем удостоились все, и то, насколько это плохо относительно нынешних времён, надо смотреть с оговоркой "при прочих равных", ибо социальный прогресс как раз таким макаром и происходит: то вкусненькое, что ранее полагалось избранным, ныне идёт всем.

Главного героя "/soft/total" ведут, "ковровую дорожку ему прокладывают" по сюжету ради того, чтобы обеспечить "перезагрузку" дивного нового мира, стерев напрочь "кармохранилище" таким макаром, чтобы народ поверил.

Кстати, очень поздний ввод по изложению очень удачного термина - который обязан был разлететься по образованному обществу едва ли не раньше ввода этого кармохранилища в строй - подсказывает, что автор додумывал на ходу.

Этого сюжета уже достаточно, чтобы порекомендовать книгу в "избранное" с примечанием "обязательно к прочтению перед тем, как обсуждать тему "срежиссированных терактов" в приличном обществе". По смыслу это ни в коем случае не откровение; технически здесь всё тоже весьма абстрагировано; однако нынешние безальтернативные полоумные обезьяниусы на площадях, к которым редкий толкователь не прицепит всеведущих манипуляторов в спешно возведённых кулисах... такое нуждается в противовесе. Ну, вот.

Вторая книга цикла, "тульпа", рассказывает о продолжении этого мира через полтора десятка лет после сноса кармохранилища. С вычислительными мощностями хуже не стало, и пресловутой "тульпой" стались очень сложные модели, созданные по записям поведения отдельно взятых людей. То есть парнишка хочет поговорить с невинноубиенным отцом, и программист ему помогает, а вызванная к жизни тульпа невинноубиенного отца ревностно объясняет, что "тульпа только отрабатывает программу и не способна ни на какие переживания".

Здесь Лем успел первым: девятое путешествие Трурля и Клапауция, или "Как Трурля собственное совершенство к беде привело". Под монологом Клапауция оттуда я готов подписаться. К тому, что выглядит, как человек, и ведёт себя, как человек, надо и относиться, как к человеку, и никакой моральной проблемы здесь нет. Другое дело, что я и с одним из персонажей Александра А. Зиновьева согласен: "все люди братья, а с братьями можно и не церемониться". Так что тому, кто выглядит и ведёт, от меня можно и поберечься.

В повести полезной нагрузкой отыщется забавное уподобление игровой локации сумасшедшему дому - очевидное для гамера, но могущее стать новой мыслью для того, кого это увлечение миновало. Другой вставкой, помасштабнее, будет рассказ о концепции химического обеспечения общественной жизни: единой шкалы "позитива" и стимуляторов, прописываемых согласно показаниям этой шкалы. Тоже не ново, - возьмите хотя бы allswell из "Anathem"а - хотя несколько менее уязвимо для критики, чем идеи первой части.

Чтобы всерьёз критиковать такую управляемую химию, - а за неё апологеты могут привести немало аргументов - я бы указал, что всякое переживание сводится к изменению настроения, а количество жизни пропорционально количеству переживаний. Отсюда форсированное сглаживание изменений настроения может быть рассмотрено как работа на уменьшение количества переживаний, а следовательно, на уменьшение количества жизни.

После чего я сел бы ~~на собственные руки~~ и стал ждать следующего возражения: изменения настроения-то есть, они остаются, пусть и маленькие, от "хорошего" к "очень хорошему" и обратно, и это дело самого человека, переживать их или нет, жить ими или нет. Не умеешь, не видишь, твои проблемы.

Ну, и мой ответ: для переживания такой мелочи по собственному произволению нужна очень, очень, очень навороченная культура (и искусства, и поведения), а её создание и поддержка сожрут всю ту экономию на общественном спокойствии, которую химия даст. И добавки попросят.

Третья, то ли крайняя, то ли последняя книга цикла, "третий контур", представляет собой детектив: телесные повреждения в специнтернате ведут к выявлению несанкционированно полученного искусственного интеллекта как системы обратной связи, развитой круче некуда.

В книге правит одна концепция... в западном фантастическом рассказе, который я читал очень давно; так, что ныне не могу вспомнить ни автора, ни названия ("Моя ревнивая подружка" или как-то так?), в переводе она называлась "сфера восприятия". Грубо говоря, вокруг субъекта некая ЭВМ может обсчитать вообще всё, и это совокупно с некоторыми возможностями по управлению субъектом (соврать ему) или управлению тем самым окружением лишает субъекта субъектности, позволяя управлять им самим.

Ситуационное применение этой идеи автор рассматриваемой книги именует "кит" в честь водяной скотинки, некогда пообедавшей пророком Ионой.

Протяжённая реализация того же подхода показана двумя путями - сугубо машинным и комбинированным, когда в упомянутом специнтернате группу детей воспитывают, делая невозможными нежелательные ("нехорошие") поступки.

Надо отдать должное автору в том, что древняя как мир идея опасности машинного разума подана достаточно просто, а в наше время такое требует известной смелости.

Первому контуру обратной связи сопоставлены реакции организма, мясного или цифрового, на окружающую среду в её раздражителях.

Второму - собственно "интеллекту", разуму, "я" - поставлена способность реагировать на свои же реакции первого контура (Уоттс одобряет). Искин собрался и напрягся.

А третьему, задавшему название - то самое древнее как мир "что такое хорошо и что такое плохо".

Персонажи в книге мнутся, не имея понятия, есть ли у получившегося ИскИна третий контур, или ему и двух достаточно, и какую цену надо заплатить за то, чтобы эти две ситуации различить. А ведь неправильное предположение здесь может обойтись человечеству очень дорого. Самое же интересное то, что ситуация, скорее всего, неизбежна в процессе создания предмета. Тот же Уильям Ф. Гибсон в "Нейроманте" её благополучно пропускает: уже есть ИскИны и ладно.

Заслуживает внимания способ обойти ограничение "сферы восприятия" через использование нерациональных, биологически обусловленных реакций, в которых предполагаемый ИскИн несилён. Другое дело, что так можно устроить и обратное, то есть скрыть машинный разум через использование особенностей конструкторских решений и технологических процессов, в которых несилён обыватель.

Что бы я хотел сказать в заключение? Почему эту трилогию надо прочесть и время от времени просматривать?

Дальнейшее рассуждение просьба не воспринимать, как политическую агитацию.

Драйвером местной истории первой половины двадцатого века "у нас тут" было распространение грамотности. За это прощают советские недостатки и излишества, именно это в намного лучшем виде обещают всевозможные альтернативщики от выжившего Царя и процветшего Временного... грамотность, образование, доступные знания об окружающем мире в систематизированной форме.

Этого тогда хотели, это тогда было дано, за это была уплачена известная цена. Рискну утверждать, что с благом работающей грамотности согласно большинство людей, думающих о местном будущем.

Дело, однако, в том, что сейчас тогдашний технический уровень грамотности (не путать с уровнем технической грамотности) достигнут по умолчанию. Вот только работает она много хуже, чем сто лет тому назад.

Складывать буквы в слова умеют почти все. А получать из этих слов знания об окружающем мире в систематизированной форме? - "второй сложный вопрос", ответ на который оказывается отрицательным много чаще, чем мне бы того хотелось.

О положении дел в науке, технике, законодательстве... то есть во всём том, что действительно будет определять жизнь в ближайшие десятилетия и на десятилетия - люди буквально узнают из заголовков.

О, это всё уже было. "Птенец человечий чуть только вывелся — за книжки рукой, за тетрадные дести. А я обучался азбуке с вывесок, листая страницы железа и жести." Перечитайте "Мой университет" полностью и прикиньте к нынешним реалиям. Герой Владимира Владимировича ныне рядом с Вами в электричках сидит и на светофоре стоит, а скоро и править будет, потому что время идёт. "Вывески" поправьте на "баннеры" и ужаснитесь.

Для работающей грамотности нового века, нового уровня - нужен букварь. Не какой-то канонический текст ограниченного объёма с картинками, а набор вещей вроде тех, которые я рассматриваю в этой рецензии. Собственно, Лем есть "предвосхититель" (© слово тот польский Zyd и придумал, памятник хорошо бы ему в Москве поставить) этого жанра.

Набор вещей далеко не только на вышеописанные темы, ибо букв в алфавите много. Медицина, домашнее хозяйство, транспорт, продукты питания, строительство - это навскидку, и по каждой из перечисленных тем можно и нужно рассуждать о вещах непонятных и непривычных, однако рискующих оказаться неизбежными.

Да, художественная форма - иначе убьётесь задачи и предупреждения паковать в сколько-нибудь осваиваемый объём. Да, самые разные жанры. Да, живописание перспектив и раскладов окружения за счёт экономии на персонажевых мучительствах. Да, набор широко публикуемых критических текстов вокруг таких художественных артефактов, в том числе дискуссионных вплоть до бессмертного "сам дурак". Да, распространённость в приличном обществе, когда ссылки на такие вещи понимают без пояснений.

Итого, чтобы этот набор вещей и стал буквами слов в дискуссиях о будущем, сколько-нибудь понятных обществу и привлекательных для него. Как стали для меня такими буквами рецензируемые выше произведения Владимира В. Смирнова.

"Кому они нужны, те дискуссии?.." Послышалось, наверное. Эхо. Долетело, должно быть, из времён как раз перед появлением народников в Российской Империи. Бывают же казусы.

Спасибо за внимание.